Логика критической установки в теории гуманитарного знания (неокантианство, «эра подозрения», социология знания… )
Логика критической установки в теории гуманитарного знания (неокантианство, «эра подозрения», социология знания… )
План
Неокантианство – первая радикально субъективистская гносеология (слайды 8 – 17). Идеально-типическая методология М. Вебера (13-17). Разные векторы критической установки в гуманитарной гносеологии Недоверие материалу. Философский скептицизм. Понимание субъективной составляющей исследования. (18 – 20) «Эра подозрения» (в т.ч. и как пример синтеза элементарных установок: критической и умозрительной (21 – 29)). Типология вариантов критики научной программы в гносеологии (30). Историко-культурная критика в гносеологии (31). Социология знания (32 – 42).
Схема (начала) истории гуманитарной гносеологии
Субъект-объектная схема доказательное установление истины Невозможность Оправдание возможных познания форм познания Вико: значение человеческих действий может быть познано, так как оно похоже на то, что предполагает исследователь Критически- реляти-вистская традиция Позитивизм: Неиндивидуальность исследования; Кумуляти-вность; Детализация процедуры Идея о консубстанциальности исследователя и предмета; возможность обойтись меньшим привлечением внешних данных Умозрительная стратегия (трактовка и исследователя и предмета, как подчиняющихся единым логическим законам Романтиче-ски-интуи-тивистская стратегия
1. История гуманитарной гносеологии как история релятивистских ревизий. Очередная критика концепций получения знания заставляла умерять их претензии и предлагать новые, улучшенные варианты. 2. Историю классической гуманитарной гносеологии удобно представлять как историю спора и сосуществования двух полюсов: Позитивистского (натуралистического) Интуитивистского (герменевтического)
1. История гуманитарной гносеологии как история релятивистских ревизий. Очередная критика концепций получения знания заставляла умерять их претензии и предлагать новые, улучшенные варианты.
Неопозитивизм «Эра подозрения» Декарт Три ответа кантианскому сомнению: Позитивизм Гегель Интуитивизм Критика Юма и Канта Критические ревизии Гипотезы Неокантианство Прагматизм Структурализм Постструктурализм и постмодернизм
Необходимые замечания:
Очередная большая методологическая платформа отвечает не только на непосредственно предшествующую ей во времени позицию, но, скорее, на весь предшествующий пласт. Грубо говоря, неопозитивизм – ответ не только неокантианству, но и всей критической традиции вместе с Юмом и Кантом и в древность хоть до Горгия и Протагора; постструктуралистская деконструкция может быть применена и в отношении позитивистов, и в отношении древних греков, и в отношении психоанализа, и т.п. Существование и популярность теоретической критики какой-либо позиции совсем не означают, что критикуемой методологии перестает следовать множество практиковавших ее исследователей. Все равно в «низовом» искусствоведении книги «Урюпинск – великий памятник мирового искусства» и «Урюпинская школа иконописи в 20-х годах XIV века» будут производить (не сознающие своего интуитивизма) интуитивисты и позитивисты, и т.д.
«Элементарные» стратегии
Итак, до конца XIX в. гуманитарная гносеология предполагает, что, если исследовать, то уж мир «как он есть» : Позитивисты – надежда исследовать данные нам независимо друг от друга и от наших предрассудков и предпонимания (культурные) явления. Интуитивизм - корректность недоказуемых предположений благодаря единству жизненной первоосновы предмета и исследователя. Гегель (умозрительная стратегия) – дедукция качеств мира, в котором познание было бы возможным и достоверным.
Неокантианцы – первая радикально субъективистская гносеология
Содержание науки не определяется из наблюдений: единственно возможный способ познания - подходить к предметному миру с уже готовой теорией, которая и обуславливает отбор и определение фактов, впоследствии способных привести к ее пересмотру (отрицание этого – лишь самообман и позитивистские иллюзии о беспредпосылочности знания). Иными словами: перед исследователем всегда лежит хаос, и порядок в него вносит только структура исследовательского познавательного процесса. Однако субъективность познания не означает ни его индивидуальности (разные люди могут пользоваться одной и той же исходной сеткой), ни, тем более – произвольности. Сохраняется требование научности/профессиональности – привнесения (пусть даже и своих) представлений о смысловых связях в хаотический эмпирический материал в соответствии с четко осознаваемым методом и правилами, требующими специального обучения.
Неокантианство
Баденская (трансцендентально-психологическая) школа: как фактически осуществляется познание В. Виндельбанд (1848 – 1915) Г. Риккерт (1863 – 1936) Ценности Каким образом «историк» в состоянии разглядеть порядок в хаосе данных? Благодаря ценностям, стандартам смыслополагания: явление А можно будет считать значимым для явления Б, если предположить, что они оба находятся на оси Х.
Мадам Бовари совершила самоубийство
Несчастной любви из-за Считает полицейский пристав Рассуждающий с позиции биографической значимости отдельных событий Дюркгейм считает, что число с/у обратно пропорционально плотности социальных связей Представления о том, что общество должно подчинять себе жизнь индивида и в силу собственной логики может определять распределение индивидуальных решений из-за Считает исследователь Дюркгейма тоже с каких-нибудь позиций Мадам Бовари совершила самоубийство Того, что не была включена в прочную, конфессиональную, например, общину, что помешало бы ей совершить с/у от несчастной любви из-за Считает Дюркгейм с его теорией плотности социальных связей, которая (плотность) обратно пропорциональна разбросу индивидуальных решений
Посмотрим картинку После двух – как вы думаете, что должно быть в нижней трети слайда?
Каким образом «историк» в состоянии разглядеть порядок в хаосе данных? Благодаря ценностям, стандартам смыслополагания: явление А можно будет считать значимым для явления Б, если предположить, что они оба находятся на оси Х. Количество самоубийств значимо (с точки зрения демографической статистики) Исследование самоубийств полезно для диагностики состояния общества и планирования каких-нибудь мер Самоубийство – значимый горизонт в осознании человеком своих любовных отношений. Для исследования фактических причин самоубийств литературные проблематизации (Гёте, Бодлер, Толстой) самоубийства нерелевантны совсем, но они могут иметь значение как образцы поведения и смыслосоотнесения, на которые ориентируются реальные люди.
Мы подходим к миру уже с определенным пред-знанием. И к нашему пред-знанию - тоже
Предмет гуманитарного знания не позволяет выделять факты - отдельные порции опыта, изолированные друг от друга и тем более от субъекта, который ими интересуется. Факт – это акцентирование исследователем определенной порции внутри контекста, внутри «потока».
М. Вебер (1864 – 1920) Идеально-типическое понимание – через сопоставление с позицией интерпретатора
Зачем Раскольников убил старушку (= было ли его поведение целерациональным, ценностно-рациональным, традиционным или аффективным)?
Веберовская типология социального действия
«Социальное действие, подобно любому другому поведению, может быть: 1) целерациональным, если в основе его лежит ожидание определенного поведения предметов внешнего мира и других людей и использование этого ожидания в качестве «условий» или «средств» для достижения своей рационально поставленной и продуманной цели, 2) ценностно-рациональным, основанным на вере в безусловную — эстетическую, религиозную или любую другую — самодовлеющую ценность определенного поведения как такового, независимо от того, к чему оно приведет; 3) аффективным, прежде всего эмоциональным, то есть обусловленным аффектами или эмоциональным состоянием индивида; 4) традиционным; то есть основанным на длительной привычке». Вебер М. Основные социологические понятия // Вебер М. Избранное. М., 1990. С. 627.
См. также: «Чисто ценностно-рационально, — говорит Вебер, — действует тот, кто, не считаясь с предвидимыми последствиями, действует в соответствии со своими убеждениями и выполняет то, чего, как ему кажется, требуют от него долг, достоинство, красота, религиозное предписание, пиетет или важность какого-либо... «дела». Ценностно-рациональное действие... всегда есть действие в соответствии с «заповедями» или «требованиями», которые действующий считает предъявленными к себе. Лишь поскольку человеческое действие... ориентируется на такие требования... мы будем говорить о ценностной рациональности» [37, S. 552]. В случае ценностно-рационального и аффективного действия целью действия является не оно само, а нечто другое (результат, успех и т. д.); побочные следствия как в первом, так и во втором случае в расчет не принимаются. В отличие от ценностно-рационального действия последний, четвертый, тип — целерациональное действие — во всех отношениях поддается расчленению. «Целерационально, — пишет Вебер, — действует тот, кто ориентирует свое действие в соответствии с целью, средством и побочными последствиями и при этом рационально взвешивает, как средства по отношению к цели, как цели по отношению к побочным следствиям, так, наконец, и различные возможные цели по отношению друг к другу» [37, S. 552]. Цит. по: Осипов Г.В. Социология Макса Вебера // Осипов Г.В. История социологии в Западной Европе и США, разные издания.
Какой механизм показал здесь себя в действии? Наша мысль работает путем создания, опровержения и пересоздания «идеальных типов».
«Идеальный тип» - логическая утопия, такая модель объяснения реальности, в которой на первом месте стоит понятность для наблюдателя. Как мы узнаём о том, какими мотивами и ценностями могли руководствоваться участники? - Через сопоставление с поведением, которое с точки зрения знания и ценностей интерпретатора представляло бы собой правильное, целерациональное соотношение выбора целей и средств. «Если уж убивать старушку, так хоть деньги взять; вести себя так, чтобы не посадили; не подвергать себя опасности из-за какой-то там теории».
Идеальные типы (продолжение)
ИТ сопоставляется с информацией о тех данных, которые у нас есть (вывод – поведение Раскольникова не было целерациональным). ИТ заставляет формулировать новые идеальные типы (в случае Раскольникова – его теория о том, что «особенные люди» «право имеют»). Если мы столкнемся с тем, что и эта, очередная, модель не делает для нас понятным поведение наблюдаемых, мы продолжим формулирование идеальных типов (например, попробуем истолковать поведение Раскольникова как аффективное). По-хорошему, понятно, что в данном случае надо делать предположения о Достоевском (модели, зачем ему понадобилось транслировать такие смыслы, такими средствами), но новый уровень рефлексии усложнит объяснение.
Следствие из неокантианской эпистемологии - релятивизм
Гуманитарное исследование всегда является соотнесением собственных представлений о цели и средствах действия с представлениями деятелей (те, у кого, по их заявкам, исследование более объективно, сами обманывают себя). Вебер последовательно продолжает неокантианцев и их релятивистское представление о мире: не в смысле того, что мы не знаем, как все обстоит на самом деле, а в смысле того, что то, что мы узнаём, является в первую очередь производным от того, что мы знаем: наших предзнаний, интересов, ценностей, установок, которые заставляют нас выбирать определенную информацию и интерпретировать ее определенным образом (последовательно сталкиваясь при этом с определенными же проблемами).
1. Критика и сомнение как лейтмотив отношения исследователя к своему материалу
XVII в. – Ж. Мабийон и начало критического источниковедения (процедуры определения прототекста и вычеркивание из житий физически недостоверного). XVIII в. – Просвещение. Критика церковной и феодальной историографии (например, Вольтер); недоверие уже и аутентичным свидетельствам современников и распознавание за ними «подлинного хода вещей» (Нибур). XIX в. Позитивизм. «Введение в изучение истории» Ш. Ланглуа, Ш. Сеньобос. Развитый аппарат «внешней» (восстановление аутентичного вида источника, как он был оставлен впервые) и «внутренней» (расшифровка того, в чем автор (исторического) свидетельства обманывал и заблуждался) критики.
2. Критика (в XVIII в.) способности к познанию вообще, и к гуманитарному – в частности
Философский скептицизм Юма: невозможность чисто эмпирического знания. Ощущение собственного сознания как самотождественного единства и возможность опознавать связи между явлениями как причинные (а не, например, хронологические) не даны нам с такой достоверностью как свидетельства органов чувств. Неизбежность принятия гносеологических презумпций равнозначна признанию того, что весь корпус нашего знания «истинен не более, чем система верований, принимаемых сознанием на основании других верований». Кантовская гипотеза о предшествующих структурированию опыта априорных формах восприятия, о непознаваемости «вещей в себе», об антиномиях (равнодоказуемых фундаментальных противоречиях: мир конечен и бесконечен, предопределен и свободен и др.). Теории Гердера (о расовой специфике и о своеобразии «духа народа», который определяет его историю и творчество) и В. фон Гумбольдта (о языке, который не просто передает мысль или содержание, но и предопределяет их). Популярность этих теорий у романтиков. Не(полная) проницаемость предмета гуманитарного знания
3. Понимание субъективной составляющей исследования: от Вико до Дильтея, неокантианцев и Вебера
Вико: право на аналогию как фундаментальная специфика Филологии (Новой науки о свободном поведении людей), как альтернатива декартовской программе доказательного знания. Интуитивизм: корректность недоказуемых предположений благодаря единству жизненной первоосновы предмета и исследователя. Неокантианство и М. Вебер. Принятие точки зрения о том, что познание выглядит как привнесение исследователем в хаос предметного материала тех смысловых связей, которые предопределены культурно-историческим горизонтом исследователя. Критика должна осуществляться не только по отношению к материалу, но и к себе.
Comments